Цивилизационно-идентичное состояние России: угрозы раскультуривания

Цивилизационно-идентичное состояние России: угрозы раскультуривания

Актуальным вызовом постсоветского периода России является утрата цивилизационной идентичности России в гуманитарной сфере. Глобализационные процессы, вместо предполагаемого сторонниками глобализации диалога культур, выродились в российской действительности в американизацию культуры. Нерегулируемость государством внешних культурных коммуникаций (отсутствие системы соответствующих квот на продукты культуры) привело, с одной стороны, к экспансии иноцивилизационной, прежде всего американской, культурной продукции. С другой стороны, российское культурное производство все более очевидно ориентируется на иноцивилизационные образцы и копирует их.

Как следствие, происходит подмена идентичных для России идеалов и ценностных мотиваторов. По американским образцам формируется новый тип культурного героя — индивидуалиста-победителя, «супермена». Следствием голливудизации культуры является инверсия исторически выработанной ценностной матрицы самосознания русского (российского) человека. Деформируется даже национальный тип мышления в целом.

Внедряемая модель американоцентризма отражается, соответственно, и в языковой сфере. В советское время изучение иностранных языков было диверсифицировано. Традиционно в школах на класс изучающих английский язык, приходился класс, специализирующийся на немецком или французском. Такая же диверсификация была и в вузах. В постсоветское время установилась монополия англоязычия. Такое положение не безобидно: оно имеет явные геокультурные, а следующим шагом — геополитические последствия.

Вызовом исторического момента является попытка реформировать по западным лекалам российскую систему образования. Образование напрямую связано с моделью цивилизации. Через образование воспроизводится соответствующий цивилизационно-идентичный антропологический тип. Поэтому и модель образования, и его целевые установки принципиально различны по цивилизациям. Образование выступает как своеобразный микрокосмос по отношению к цивилизации.

Если цивилизационная система разрушена, но сохранилась цивилизационно-идентичная модель образования, цивилизация может быть воссоздана. Если возможность транслировать социальный опыт отсутствует, цивилизация при прочем общем благополучии в итоге погибнет. Образование всегда выстраивается на определенном ценностном фундаменте. Попытки замены фундамента ни к чему другому как к обрушению здания привести не могут Фундаментальный вопрос для любой культуры — что такое человек? Каждая из культур дает на него свой вариант ответа. Формирование человека — конечный итог общественной деятельности в культурной сфере. С этой точки зрения подмена культурных парадигм ведет на практике к репрессингу связанных с идентичной парадигмой культурных типов (в данном случае репрессингу в отношении к русскому антропологическому типу).


МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ К АНАЛИЗУ КУЛЬТУРЫ

То, как устроено то или иное общество, зависит от взятой за основу модели человека. В общественных науках существует два принципиально различаемых подхода. Согласно первому, культурный тип человека определяется материальными условиями существования. По этой логике, на одном уровне материального развития культуры тождественны друг другу. В соответствии с данной методологией выстраивается модель экономического человека Адама Смита, учение о базисе и надстройке К.Маркса, концепция постиндустриализма Дэниэла Белла [1]. Оценка российской культуры оказывается при применении такой методологии не более чем «отставанием» России от Запада. Тренд же развития оказывается универсализацией. Страны, преуспевающие материально, устанавливают, соответственно, и культурные ориентиры. Очевидно, что такого рода когнитивная матрица ведет к дезавуированию российской системы жизнеустройства и имеет западноцентричную направленность. Но именно этот подход доминирует и в отечественных науках, и в образовании. Чтобы в этом убедиться, достаточно обратиться к структуре учебников по истории. Параграфы по культуре даются в них, как правило, в заключение разделов, после параграфов по экономике, социальным отношениям и политической истории.

Второй подход представляет альтернативный взгляд на соотношение культуры и систем материального бытия. Согласно ему, культурный тип человека не есть надстройка над материальным базисом, а, напротив, исходный фундамент, продуцирующий всю совокупность ниш общественного жизнеустройства. Культура, сообразно с этим подходом, представляет собой исторически сложившуюся систему «человекостроительства». Материальное не детерминирует культуру. Напротив, на уровне культуры определяется приемлемый характер материальных потребностей. Выбор задается спектром возможностей — от неограниченного потребления до жесткой аскезы. Данный подход, в качестве оппозиции линии экономического монизма, был раскрыт первоначально в рамках неокантианского направления. Классическим признается в настоящее время работа Макса Вебера «Протестантская этика и дух капитализма», давшая объяснение генезиса западной экономической модели, как производной от модели человека [2].

Мировоззрение в веберовской методологии не есть производная от экономики, как это представлено, например, в смитовской объяснительной системе. Все наоборот. Именно мировоззрение определяет соответствующие типы экономики, социума, государства, семьи и т. д. При смене ценностно-мировоззренческой матрицы (утверждение новой религиозной или идеологической системы) все перечисленные институты типологически трансформируются. Для реконструкции общественной системы следует, таким образом, первоначально восстановить модель мироздания и связанную с ним модель человека. И только на следующем шаге конструируются производные от них специфические системы жизнеустройства.

Только осознав, что для соответствующей культуры есть человек, можно определить — в чем состоят человеческие потребности (рис. 1).


Рис. 1. Веберовская методология анализа социальных систем

В ряде исследований Центра научной политической мысли и идеологии было доказано особое значение несиловых, относящихся к сфере культуры, факторов для обеспечения жизнеспособности страны [3].

«При каждом виде государственного устройства, — утверждал в свое время Аристотель, — сущность человека меняется». Вопреки этому утверждению, современное представление о человеческих потребностях базируется на аксиоматике антропологической универсальности.

Между тем каждая культура начинается с ответа на вопрос — что есть человек? И ответы эти существенно различны. Именно они задают конструирующие основания культурного генезиса.

Если, следуя за Аристотелем, признается, что антропологические модели различны, то следует говорить и о различии потребностей. Значит, вариативна должна быть и рецептура развития. Эта вариативность задается аксиологически. Исследовательская задача, таким образом, заключается в обнаружении связи между спецификой социального бытия и ценностно-мировоззренческим выбором соответствующих сообществ.


УГРОЗА РАСКУЛЬТУРИВАНИЯ

Человек есть существо социобиологическое. Человеческая природа содержит, соответственно, уровни биологической и социальной жизни. Разграничение между ними устанавливается благодаря институту культуры. Социогенез начинается с введения первых табу — запретов, ограничителей биологической жизни. Далее формируются нравственные идеалы развития. Развертывается длительный исторический процесс очеловечивания человека. Однако тонкая пленка культуры может быть легко прорвана, и тогда человек предстает в своем зверином обличии.

Расчеловечивание оказывается сопряжено с раскультуриванием. Если для очеловечивания требуется длительное историческое время, то расчеловечивание может осуществляться быстро, как сброс культурной надстройки (рис. 2)[4].


Рис. 2. Раскультуривание как инструмент расчеловечивания

Клавиши раскультуривания, пробуждения темных звериных инстинктов в человеке хорошо известны. Ими в разные времена пользовались элиты и контрэлиты в своих корыстных целях. Однако в целом на нажатие этих клавиш был установлен моральный запрет. Одним из классических инструментов по противодействию в их использовании служила цензура.

В демократических системах был достигнут общественный консенсунс о недопустимости применения инструментов раскультуривания. Для сброса культурной надстройки отводились специальные ниши. Но устанавливались строгие границы, препятствующие распространению этих ниш на общественную жизнь в целом.

Идеократические государства, ведущие общество целевым образом к нравственному идеалу, и вовсе табуировали использование клавиш раскультуривания как тягчайший грех. Можно спорить о средствах идеократий, но их цель — нравственный, преображенный человек, исключала перспективу биологизации. Другое дело, что инструментарий раскультуривания мог быть применен и применялся для дезорганизации сил противника.

С конца 1980-х гг. табу в СССР на использование клавишей раскультуривания было снято. Озверение идеократизированного прежде общества происходит стремительно. На волне биологизации проект советской идеократии был побежден. Для победы над ним и использовались инструменты раскультуривания. О том, что горбачевско-ельцинская элита предала страну, говорится сегодня довольно много. Но предательство этим не ограничивалось. Преданным оказывалось человечество. Осуществляемый курс расчеловечивания выражал сущность этого предательства в семантике мегаэволюционного процесса. После распада СССР клавиши раскультуривания все чаще стали нажиматься и на Западе. Консъюмеризм отвечал интересам элиты. Рост потребления и расширение масштабов порока увеличивает спрос на соответствующие товары и услуги.

Спрос по логике рынка определяет предложение, а потребление предложенного дает прибыль. Будучи включенной в западноцентричную мир-систему, Россия в полной мере приобщается к консъюмеристской парадигме. Это полномерный синдром расчеловечивания.

На начальной фазе антропогенеза биологический проточеловек превращается в человека социального. Но мегаэволюционный процесс очеловечивания этим не был исчерпан. Дальнейшее развитие человека определяется уже его собственным целеполаганием. Генерируются социальные проекты нравственного преображения человечества, перехода от человека социального к человеку духовному. Генерация таких проектов соотносилась, как правило, с государствами идеократического типа. Одной из таких идеократий был СССР. Зародившийся в среде позднесоветской номенклатуры контрпроект деидеократизации предполагал и снятие перспективы человека духовного. Произошел инволюционный поворот в сторону человека биологического (рис. 3).


Рис. 3. Расчеловечивание российского общества как предательство элиты


УГРОЗА ИНОАККУЛЬТУРАЦИИ

Один из особо важных вопросов в методологической плане — это соотношение категорий культуры и цивилизации. В культурологии существуют различные подходы к дифференциации их содержания. Широко известна версия разграничения культуры и цивилизации О.Шпенглера [5].

Человек, расселившись в праисторические времена по планете, адаптировался тысячелетиями к определенной среде обитания. Специфика цивилизационного бытия задавалась спецификой месторазвития. Но цивилизационное здание имеет несколько этажей. Нижний этаж — это физиология человека, его фенотип и генотип, расовые особенности. Данный этаж бытия может описываться преимущественно в биологических характеристиках. Выше — этаж психологии, чувств человечества, его темперамента. Это уровень коллективного бессознательного, архетипов. И наконец, третий, высший, этаж является сферой культуры. В отличие от нижних этажей для него характерна доминанта рационального. Но все этажи взаимосвязаны между собой и определяются фундаментом месторазвития. Попытки внесения подмены на каком-либо из уровней неизбежно приводят к кризису всей системы.

Чаще всего попытки таких подмен осуществляются применительно к уровню культуры. Однако культура взаимосвязана с психологией (2-й уровень) и физиологией (1-й уровень) человека, а также средой обитания. Изменить же эти составляющие человеческого бытия фактически невозможно. Отсюда вывод о противопоказанности осуществления культурного транша (рис. 4).


Рис. 4. Уровни цивилизационного бытия и попытки осуществления культурного транша

Российская государственность исторически выстраивалась на цивилизационно-идентичном ценностном фундаменте. Этот фундамент существенно отличен от того, на котором основывалось бытие стран Запада. Сохранение собственных ценностных оснований было фактором успешности России, тогда как отступление от него оборачивалось периодами кризисов и катастроф.

Не единожды попытки перестроить Россию по западным лекалам оборачивались системными провалами. Очередная попытка такого рода предпринята в ходе постсоветского либерального реформирования. Построить новую систему жизнеобеспечения на базе либерализма так и не удалось.

«Мы, — объяснял провал рецептуры реформ 1990-х гг. в России один из главных консультантов политики „шоковой терапии“ Джеффри Сакс, — положили больного на операционный стол, вскрыли ему грудную клетку, но у него оказалась другая анатомия»[6]. Признавалась, таким образом, принципиальная ошибка изначального диагноза. У России оказалась «другая анатомия»… Собственная анатомия существует не только у России, но и у любой цивилизации. Соответственно, задача выявления цивилизационно-идентичного ценностного фундамента имеет общемировое значение.


ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Автономов В. С. Человек в зеркале экономической теории (очерк истории западной экономической жизни) // ОНС. 1993. № 7; Федотова В. Г. Человек в экономических теориях: пределы онтологизации. М.: ИНФРА-М., 2007; Викулина В. В. Категориальный статус понятия «экономический человек» // Вестник ОГУ. 2009. № 7.

[2] Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма // Вебер М. Избранные произведения. М.: Прогресс, 1990.

[3] Якунин В.И., Сулакшин С.С., Багдасарян В.Э., и др. Государственная политика вывода России из демографического кризиса. М.: Научный эксперт, 2007; Якунин В.И., Багдасарян В.Э., Сулакшин C. C. Идеология экономической политики: проблема российского выбора. М.: Научный эксперт, 2008.

[4] Потемкин А. Человек отменяется. М.: Порог, 2007; Букреев В. Расчеловечивание человека как проблема современной философской антропологии // http://utopiya. spb.ru/index. php?option=com_content&view=article&id=239:2010-02-11-15-39-52&catid=45:-12&Itemid=140; Бойков И. Постмодерн: расчеловечивание человека // http://newsland. com/news/detail/id/1075689/ ; Меньшиков В. М. Расчеловечивание… // http://ruskline.ru/analitika/2013/10/30/raschelovechivanie/

[5] Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории. М., 1993; Осипов Н.Е. О. Шпенглер и цивилизация // Философия и общество. 2005. № 4; Ерасов Б. С. Цивилизация: смысл слова и определение термина // Цивилизации. 1997. Вып. 4.

[6] Шенин С. Ю. Джеффри Сакс и американская помощь постсоветской России: случай «другой анатомии» // Известия Саратовского университета. 2010. Т. 10. Сер. История. Международные отношения. Вып. 1. С. 106.



Фрагмент 1-го тома монографии Центра: Россия и мир. Российский мировой проект: в 2 т. / под общ. ред. С. С. Сулакшина. М.: Наука и политика, 2016.



Вернуться на главную
*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), «Азов», «Террористическое сообщество «Сеть», АУЕ («Арестантский уклад един»)


Comment comments powered by HyperComments
960
3064
Индекс цитирования.
Яндекс.Метрика